Неточные совпадения
— А вот ты не была снисходительна! — горячо и ревниво перебила тотчас же Пульхерия Александровна. — Знаешь, Дуня,
смотрела я
на вас обоих, совершенный ты его
портрет, и не столько лицом, сколько душою: оба вы меланхолики, оба угрюмые и вспыльчивые, оба высокомерные и оба великодушные… Ведь не может быть, чтоб он эгоист был, Дунечка? а?.. А как подумаю, что у нас вечером будет сегодня, так все сердце и отнимется!
Левин
посмотрел еще раз
на портрет и
на ее фигуру, как она, взяв руку брата, проходила с ним в высокие двери, и почувствовал к ней нежность и жалость, удивившие его самого.
И, как с
портрета, написанного искусным художником, глаза эти следили за Климом неуклонно, с какой бы точки он ни
смотрел на древний, оживший
портрет.
— Не скромничай, кое-что я знаю про тебя. Слышала, что ты как был неподатлив людям, таким и остался.
На портрет смотришь? Супруг мой.
Несколько секунд
посмотрев на него смущающим взглядом мышиных глаз, он пересел
на диван и снова стал присматриваться, как художник к натуре, с которой он хочет писать
портрет.
Они ласково
смотрели на нас и походили, в своих, старинного покроя, платьях, с бледными лицами и грустными взглядами,
на полинявшие
портреты добрых предков.
Бабушка с княгиней пила кофе, Райский
смотрел на комнаты,
на портреты,
на мебель и
на весело глядевшую в комнаты из сада зелень; видел расчищенную дорожку, везде чистоту, чопорность, порядок: слушал, как во всех комнатах попеременно пробили с полдюжины столовых, стенных, бронзовых и малахитовых часов; рассматривал
портрет косого князя, в красной ленте, самой княгини, с белой розой в волосах, с румянцем, живыми глазами, и сравнивал с оригиналом.
— Нет,
портрет — это слабая, бледная копия; верен только один луч ваших глаз, ваша улыбка, и то не всегда: вы редко так
смотрите и улыбаетесь, как будто боитесь. Но иногда это мелькнет; однажды мелькнуло, и я поймал, и только намекнул
на правду, и уж
смотрите, что вышло. Ах, как вы были хороши тогда!
«Что же это такое? — думал Райский, глядя
на привезенный им
портрет, — она опять не похожа, она все такая же!.. Да нет, она не обманет меня: это спокойствие и холод, которым она сейчас вооружилась передо мной, не прежний холод — о нет! это натяжка, принуждение. Там что-то прячется, под этим льдом, —
посмотрим!»
Вот
посмотрите, этот напудренный старик с стальным взглядом, — говорил он, указывая
на портрет, висевший в простенке, — он был, говорят, строг даже к семейству, люди боялись его взгляда…
Посмотрите, — прибавила она, указывая мне
на портрет Орлова, — экой бравый представлен какой, а боится слово сказать!
Вместо
портрета я не мог удержаться, чтоб не
посмотреть на графиню Орлову; положение ее было не из самых приятных.
«…Глядя
на твои письма,
на портрет, думая о моих письмах, о браслете, мне захотелось перешагнуть лет за сто и
посмотреть, какая будет их участь.
Помню только, что, войдя в первую залу, император вдруг остановился пред
портретом императрицы Екатерины, долго
смотрел на него в задумчивости и наконец произнес: «Это была великая женщина!» — и прошел мимо.
— Нет, нет, вместе с Анной Андреевной… Oh, mon cher, у меня в голове какая-то каша… Постой: там, в саке направо,
портрет Кати; я сунул его давеча потихоньку, чтоб Анна Андреевна и особенно чтоб эта Настасья Егоровна не приметили; вынь, ради Бога, поскорее, поосторожнее,
смотри, чтоб нас не застали… Да нельзя ли насадить
на дверь крючок?
Вот тут еще есть и другой
портрет —
посмотри и
на него.
— Вчера, только вчера ты не осмеливался прикоснуться губами к ее фотографическому
портрету, а,
смотри, сегодня она тебе назначила рандеву
на катке, где ты поцелуешь не кусок картона, а, может быть, живую теплую душистую перчатку
на маленькой ручке. Ох, уж вы мне, скрипучие пессимисты!
Кракувка остановился,
посмотрел на него и, медленно подойдя к висевшему над столом женскому
портрету, сказал с расстановкой...
Дни два ему нездоровилось,
на третий казалось лучше; едва переставляя ноги, он отправился в учебную залу; там он упал в обморок, его перенесли домой, пустили ему кровь, он пришел в себя, был в полной памяти, простился с детьми, которые молча стояли, испуганные и растерянные, около его кровати, звал их гулять и прыгать
на его могилу, потом спросил
портрет Вольдемара, долго с любовью
смотрел на него и сказал племяннику: «Какой бы человек мог из него выйти… да, видно, старик дядя лучше знал…
— Поскорей возьмите! — воскликнула она, отдавая
портрет. — Не вешайте теперь, после, не хочу и
смотреть на него. — Она села опять
на диван. — Одна жизнь прошла, началась другая, потом другая прошла — началась третья, и всё без конца. Все концы, точно как ножницами, обрезывает. Видите, какие я старые вещи рассказываю, а ведь сколько правды!
Комната имела такой вид, точно кто-то сильный, в глупом припадке озорства, толкал с улицы в стены дома, пока не растряс все внутри его.
Портреты валялись
на полу, обои были отодраны и торчали клочьями, в одном месте приподнята доска пола, выворочен подоконник,
на полу у печи рассыпана зола. Мать покачала головой при виде знакомой картины и пристально
посмотрела на Николая, чувствуя в нем что-то новое.
И когда
смотришь на этот
портрет, как смешон становится трагизм разных Федр и Медей, леди Макбет и Дездемон!
На стене
портреты в рамках, среди них много дагерротипов: слепое серебряное поле, и только если
смотреть сбоку, то видны дамы в буклях и кринолинах, мужчины во фраках, с маленькими бачками.
Сижу вот за письменным столом, разговариваю с вами, случайно взгляну
на ее
портрет, —
смотрит живое, слушающее лицо.
С большого, прекрасно нарисованного масляными красками
портрета смотрел на него, как живой, светлейший князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический.
Искаженное лицо удавленницы обращено было к висевшему
на стене большому
портрету, из золотой рамы которого насмешливо
смотрел на нее Григорий Александрович Потемкин.
Я за последнее время терплю такую нравственную муку и в балете, и даже здесь, среди этих
портретов,
на которых она снята в позах одна соблазнительнее другой… так мне хочется крикнуть этому тысячеглазому зверю, называемому толпой: «Не смейте
смотреть на нее вашими плотоядными глазами…
Как ни замкнут был для всех дом Синтянина, но все-таки из него дошли слухи, что генерал, узнав, по чьему-то доносу, что у одного из писарей его канцелярии, мараковавшего живописью, есть поясной
портрет Флоры, сделанный с большим сходством и искусством, потребовал этот
портрет к себе, долго
на него
смотрел, а потом тихо и спокойно выколол
на нем письменными ножницами глаза и поставил его
на камине в комнате своей жены.
Играя, Гез встал,
смотря в угол, за мою спину; затем его взгляд, блуждая, остановился
на портрете.
Главной моей заботой было теперь, чтобы Синкрайт не заметил, куда я
смотрю. Узнав девушку, я тотчас опустил взгляд, продолжая видеть
портрет среди меридианов и параллелей, и перестал понимать слова штурмана. Соединить мысли с мыслями Синкрайта хотя бы мгновением
на этом
портрете — казалось мне нестерпимо.
— Натурально, все всполошились. Принес, все бросились
смотреть: действительно, сидит Гоголь, и
на самом кончике носа у него бородавка. Начался спор: в какую эпоху жизни
портрет снят? Положили: справиться, нет ли указаний в бумагах покойного академика Погодина. Потом стали к хозяину приставать: сколько за
портрет заплатил? Тот говорит: угадайте! Потом, в виде литии, прочли «полный и достоверный список сочинений Григория Данилевского» — и разошлись.
…Я с отрадой
смотрю на Аннушку нашу — миловидную наивную болтунью, — в разговоре она милее, нежели
на письме… Велел принести папку — отдал Аннушке две иллюминованные литографии (виды Везувия — Неаполь и Сорренто), которые я купил в Москве. Она рисует изрядно. Буду видеть и с карандашом в руках. При этом осмотре моих рисунков директриса получила в дар
портреты П. Борисова, Волконского и Одоевского…
Но во второй, маленькой, гостиной у Ермила Фомича висит картина — женская головка. Анна Серафимовна всегда остановится перед ней, долго
смотрит и улыбается. Ей кажется, что эта девочка похожа
на ее Маню. Ей к Новому году хочется заказать
портрет дочери. За ценой не постоит. Пригласит из Петербурга Константина Маковского.
Пирожков осмотрелся. Он стоял у камина, в небольшом, довольно высоком кабинете, кругом установленном шкапами с книгами. Все
смотрело необычно удобно и размеренно в этой комнате.
На свободном куске одной из боковых стен висело несколько
портретов. За письменным узким столом, видимо деланным по вкусу хозяина, помещался род шкапчика с перегородками для разных бумаг. Комната дышала уютом тихого рабочего уголка, но мало походила
на кабинет адвоката-дельца.
Нехлюдов, недружелюбно
посмотрев на самовар,
на портрет генерала и
на полати,
на которых торчал из-под какой-то ветошки конец трубки в медной оправе, обратился к мужику.
Князь Андрей входит в жизнь.
Портрет покойной жены, в котором он раньше читал горькое обвинение жизни, теперь изменился. «Она уже не говорила мужу прежних страшных слов, она просто и весело с любопытством
смотрела на него. И князь Андрей, заложив назад руки, долго ходил по комнате, то хмурясь, то улыбаясь, передумывая те неразумные, невыразимые словом, тайные, как преступление, мысли, которые изменили всю его жизнь».
Вениаминова принимала меня не в гостиной, а в кабинете. Как это смешно! Вижу: большой
портрет в овальной золотой раме висит над письменным столом.
Портрет очень хороший: лицо так и
смотрит, как живой. Какой-то черноволосый барин, очень мрачный, с редкой бородой и глубокими глазами, сложивши руки
на груди.
Одна вздыхала и крестилась, что бы ни показывал монах: светскую картину,
портрет, мозаичный вид флорентийской работы; а когда его приперли сзади к заставке открытой двери в крайнюю светелку с деревянной отделкой и зеркальным потолком, где владыка отдыхал в жаркую пору, одна из старушек истово перекрестилась,
посмотрела сначала
на соломенную шляпу с широкими плоскими полями, лежавшую тут же, потом
на зеркальный потолок в позолоченных переборах рамок и вслух проговорила слезливым звуком...
— Ни одной ночи, — говорит, — бедная, не спала: все, бывало, ходила в белый зал гулять, куда, кроме как для балов, никто и не хаживал. Выйдет, бывало, туда таково страшно, без свечи, и все ходит, или сядет у окна, в которое с улицы фонарь светит, да
на портрет Марии Феодоровны
смотрит, а у самой из глаз слезы текут. — Надо полагать, что она до самых последних минут колебалась, но потом преданность ее взяла верх над сердцем, и она переломила себя и с той поры словно от княжны оторвалась.
— Да, да! Успокойтесь, князь! Эти волнения… Постойте, я сама провожу вас… Я уложу вас сама, если надо. Что вы так
смотрите на этот
портрет, князь? Это
портрет моей матери — этого ангела, а не женщины! О, зачем ее нет теперь между нами! Это была праведница! князь, праведница! — иначе я не называю ее!
Тот в это время успел уже опять проснуться и, мрачный, истерзанный, сидел перед полученным
портретом княгини и
смотрел на него. Вдруг раздались шаги. Миклаков сообразил, что это может быть князь, и спрятал
портрет в ящик.
— Ее давно уж нет, — сказал грустным голосом старик, и слезы навернулись
на глазах его. — Кабы вы знали, какая это была женщина! Но такие создания, видно, нужны там,
на небе. Посмотрите-ка
на этот
портрет (он указал
на портрет молодой, красивой женщины). Это
портрет моей покойной жены. Какой благостыней дышет ее лицо, какие лучи ангельской доброты льются из глаз ее! Святая женщина! Выродок из польской семьи!
— Да вы обладаете выдающейся наблюдательностью! — воскликнул Виктор Аркадьевич,
смотря на нее с той гордою радостью, с какой
смотрит всякий истинно любящий человек, открывая новое достоинство в любимом существе. — Вы несколькими штрихами сумели нарисовать полный
портрет.
Тюменев снова начал
смотреть в кулак
на портрет.
Бегушев передал
портрет Тюменеву, который стал
на него
смотреть — сначала простым глазом, потом через пенсне, наконец, в кулак, свернувши его в трубочку.
На этих словах он остановился, потому что Прокофий возвратился с
портретом в руках, который он держал задом к себе и глубокомысленно
смотрел на него.
Ида знала всю прихотливость этого освещения; любуясь его причудами, она
посмотрела вокруг себя
на стены,
на цветы,
на картины,
на Манин
портрет,
на усаживавшуюся
на жердочке канарейку: все было странно — все преображалось. Ида оглянулась
на мать: лицо Софьи Карловны, лежавшей с закрытыми веками, было словно освещенный трафарет,
на котором прорезаны линии лба, носа, губ, а остальное все темно.
Я
посмотрел на эти слова под
портретом Фохта, и вместо восторга, от них по мне прошла дрожь…
— Есть. Знай, старик неразумный: бывшая служительница Паткуля, питомка отца твоего, твоя любимица, моя с тобою сообщница в злодеянии… (Взглянув
на шевелившийся
портрет.) Что ты не велишь снять этого бледного старика, который
на нас так жалко
смотрит, будто упрашивает? Также свидетель!..
Дайте мне законченный
портрет человека — он не напомнит мне ни одного из моих знакомых, и я холодно отвернусь, сказав: «недурно», но покажите мне в благоприятную минуту едва набросанный, неопределенный абрис, в котором ни один человек не узнает себя положительным образом, — и этот жалкий, слабый абрис напомнит мне черты кого-нибудь милого мне; и, холодно
смотря на живое лицо, полное красоты и выразительности, я в упоении буду
смотреть на ничтожный эскиз, говорящий мне обо мне самом.